Я работал у одного из тяжелых молотов. Этим молотом я выковал не одну тысячу деталей. Каждая из них требовала двадцати ударов, а платили мне всего двенадцать шиллингов за тысячу штук. К этому прибавлялись премиальные. В удачный день можно было сделать восемьсот, а то и тысячу деталей. На это уходило около двухсот футов стальных заготовок.
Оплачивалась только отличная продукция, п так как заработок определялся качеством работы, административный надзор на заводе сводился лишь к организации труда.
Летом мы изнемогали от жара печей, которым изрядно помогало солнце. Пот ручьями катился по липу, плечам и рукам. Они блестели в отсветах раскаленного металла. И все-таки я любил эту работу. Любил смотреть, как постепенно нагревается добела сталь, любил, приноровившись к тяжелому ритму молота, ловко выхватывать светящиеся стальные полосы и мгновенно передавать их для штамповки и разрезания по заданным размерам.
При виде раскаленного добела металла я испытывал какой-то особый трепет и меня радовали глухие удары огромных молотов, которые избавляли людей, нх создавших, от тяжелого труда молотобойцев. Работа моя была утомительной, но в молодые годы усталость проходит быстро.
|
Жар печей