Повернувшись к Томми, он закончил:
— После пролога побудете снаружи. Мальчишки так и норовят подлезть под навес!
Вдруг, как будто что-то вспомнив, Даффи добавил:
— После вечернего представления будете разбирать шапито <io всеми вместе.
Когда Даффи повернулся, я впервые заметил, что он прихрамывает.
— Мы тут будем испытывать недостаток в чем угодно,—ска-зал Томми,— только не в работе!
Пока госпожа Даффи проверяла билеты, моей обязанностью было следить за тем, чтобы зрители входили без толкотни. Госпожа Даффи была мастером своего дела. У нее были зоркий глаз и ловкие пальцы.
Работала она с быстротой фокусника. Никто не мог проскользнуть мимо нее незамеченным, как бы ни был этот хитрец напорист и изобретателен, доказывая, что «его билет сзади». Отвлечь ее было невозможно. Кусочки цветной бумаги целиком завладевали ее вниманием. Стоя у входа в палатку, незыблемая, как Гибралтарская скала, госпожа Даффи лишь изредка обращалась к зрителям со словами:
— Ну-ну, полегче! Меня она предупредила:
— Смотри, не попади сам в давку!
Когда суматоха у входа улеглась, госпожа Даффи, взглянув на фургон, где помещался оркестр, сказала:
— Теперь тебе пора одеваться.
|
Суматоха