Домой обедать ходили только те, кто жил близко. Остальные кипятили себе чай на углях, которые нам «одалживали» клепальщики, или в любом другом месте, где можно было согреть воду.
Один мой приятель, окончивший университет в Глазго, бывало говорил:
— Настоящий вкус чая можно почувствовать, вскипятив его над кузнечным горном в ма-а-люсеньком черном котелке.
Мне приходилось пить чай, приготовленный самыми разнообразными способами. Чаще всего это было в местах, ничего общего с кузницей не имевших, и я нередко думал, что Джордн Андерсон был прав!
Чай поспевал. Мы находили себе местечко на досках у люка, соединявшего трюм с палубой, расстилали на коленях оберточную бумагу, клали еду в центр этой «скатерти», ставили рядом котелок — и праздничный стол был готов. Даже если бы средства позволили, мы вряд ли могли бы разнообразить наше меню — ведь все надо было приносить с собой. Яичница, холодное мясо, сыр или кусок бекона между двумя толстыми ломтями хлеба — вот все, что мог себе позволить важдый из нас в этнх условиях. Чтобы еда была повкусней, мы находили кусок листового железа, раскаляли его докрасна u, захватив щипцами, держали над яичницей или мясом — словом, над тем дежурным блюдом, которое значилось в «меню» этого дня. Такое блюдо мы называли «жаркое а ля верфь».
|
Меню