Последними были сняты и вынесены наружные стойки, а за ними и мягкая масса парусины, безвольно свисавшая с центрального столба. Осторожно, с помощью блоковиверевок,пару-сину опустили на землю, освободили от бечевок, скатали в четыре огромных рулона и перенесли в специальный фургон.
Центральный столб — король, лишенный всех своих подданных, освобожденный от полотняных одеяний, одиноко, но величественно возвышался в ночной темноте. Затем пришел и его черед: его тоже свалили и унесли на крепких канатах.
Когда были убраны столбики, вбитые в землю вокруг палатки, все следы цирка и его волшебных чар исчезли. Так исчезают с наступлением утра проплясавшие всю ночь лесные эльфы. Единственное,что не было еще свернуто, — это палатка для лошадей, и палатка, служившая жилищем рабочим, жонглеру Мок-сому, да и нам, грешным. Забравшись в эту палатку, мы расстелили куски парусины на голой земле, положили немного сена и улеглись спать.
Рабочий день, который начался для нас в Шотландии сорок два часа назад, закончился на ирландском лугу, где только что стоял цирк-шапито Джона Даффи. Мы не помнили себя от усталости.
|
Конец рабочего дня