Откуда-то издалека до нашего притуплённого сознания донесся резкий и настойчивый голос:
— Пора вставать! Живей! Пора вставать!
Неужели это правда? Разве с тех нор, как мы легли, не прошло всего нескольких мгновений? Но нет, голос слышался все ближе. И вот уже новый звук — удар бича по низкой парусиновой крыше палатки — доказал не только реальность, но и настойчивость разбудившего нас крика.
Я повернулся к лежавшему рядом коллеге и поинтересовался
— Это что, в цирке всегда так будят?
— В этом цирке — всегда. Вон сам хозяин ковыляет с хлыстом. Он так заведется, что здесь в минуту никого не останется.
Говоря это, мой сосед уже обувался и торопливо приводил в порядок себя и свои вещи.
— Ты уже хлебнул цирковой жизни?— спросил я.
— Да, пришлось. Но сейчас в Ирландии с работой очень трудно. . .
Последние слова он бросил через плечо, откидывая полог палатки.
— Тяжеловато нам здесьпридется,— буркнуля, обращаясь к Томми, когда мы свернули одеяла, упаковали их в вещевой мешок и надели туфли. Мы сгребли сено в одну небольшую охапку, завернули его в парусину и перевязали бечевкой. В этот момент раздался деловитый голос:
— Скорей! Выходи!
И в ту же секунду канаты, натягивавшие палатку, были отвязаны от кольев н полотнища провисли.
|
Как ставят шапито