Говорил он тихим голосом. Узнав вечером о моих злоключениях, О'Коннор улыбнулся одними уголками рта и отрывисто произнес: — Обещаю вам скоро вернуться к этому разговору. Меньше слов — больше дела,— у меня такой принцип. А пока, пожалуй, можно вас пристроить к нашим паяльщикам. В тот же вечер я послал коротенькое письмо антрепренеру, извещая его о том, что увез с собой в Уолсенд театральный задник. Если он будет настолько любезен, что вышлет мне остаток заработной платы, я не замедлю возвратить его собственность. У тетушки в это время жил мой младший брат Томми, работавший тоже на верфи. Семью нашу раскололо извечное проклятие пролетариев — безработица. Это она ежегодно до отказа заполняла эмигрантами пароходы, уходившие от нас в дальние края. Томми работал на реке Тайн только потому, что на реке Клайд работы для него не нашлось. Верфь Пэлмера находилась в Хэпберне — на реке, напротив Уолсенда. Утром и вечером, когда рабочие спешили на верфь или возвращались домой, паромы и лодки бывали переполнены. На переправе обычно царила тишина. Утром, наверное, болтать было слишком рано, а вечером мы были чересчур утомлены. Мутная вода, плескавшаяся о борт, настраивала скорее на тоскливое молчание, чем на разговор.
|